Депрессия: погасшее воображение

8c2b937e9068 (700x527, 94Kb)
Радость: лекарство от тревог
(Глава 14 из книги “Мудрость психики: глубинная психология после наук о мозге”
Джинетт Парис

Опубликовано в: G. Paris «Wisdom of the Psyche: Depth psychology after neuroscience», London: Routledge, 2007
Об авторе: юнгианский психолог, преподает архетипическую и глубинную психологию в Санта Барбаре, Калифорния, руководитель Фонда Мифологических исследований. Автор книг «Языческие медитации» и «Языческая красота»

Фрейд писал о «смерти желания», но он мог без труда рассмотреть депрессию как «спящее желание», стремление оставаться околевшим, почти ничего не чувствовать, держать внутренних монстров сонными, спокойными, незаметными, неслышными, так же как стремление быть «хорошими девочками», соответствовать общепринятым ожиданиям. Летаргия воображения часто скрывает нарушенную потребность в зависимости, зависть к судьбе Спящей Красавицы, тоску по райскому детству, в котором мир заботился обо мне, а не я о нем. Сопротивление депрессии неуместно; следует скорее установить, где воображение начинает оживать. Однажды проснувшись, оно встряхнет всех внутренних монстров, которых усыпляла депрессия. Тревога преобразовывается в страх, позволяющий действовать. С пробуждением воображения соль от слез попадает в каждую рану и дает сигнал к возвращению страха и ужаса. Они усиливают воодушевление и драматизм, привносят целый комплекс персонажей, которые требуют объяснения каждой партии, разыгрывающейся в душе.

Можно предположить, что гражданин Древней Греции, попадая в драматические события, спрашивал: «Какое божество я оскорбил? Что и по отношению к кому я могу исправить?». На психологическом языке это все равно, что спросить: «В ловушку какого переживания я угодил? В чем интрига? Что за жанр? Какой акт? В чем подвох? Какая серия, и в какой постановке я играю? Нахожусь ли я в истории бедной маленькой жертвы или, скорее, в героическом спаси-семью-работу-народ-планету эпизоде? Я чувствую себя как измученный герой, пытающийся бороться с одним испытанием за другим, или как высушенная старая дева, потратившая всю жизнь на поиски идеальной любви и никогда ее не нашедшая? Я склоняюсь к роли большого ребенка, отказывающегося взрослеть, или вечно-великодушного кормильца, пожираемого слишком взрослыми детьми, которые занимают все жизненное пространство? Или я сын-бездельник, который возвращается домой и – сюрприз! – никого нет дома; все они уехали играть в гольф и уже некому позаботиться обо мне. Возможно, я в своей семье – выдающаяся личность, победитель, я играю в истории успеха, я чемпион, и я совершенно замучен тем, что все мое окружение общается с моей маской, и никто, включая меня, уже не знает, кто я».

Репертуар историй бесконечен. Мифология передает очень длинный и невероятно разнообразный список повторяющих жизненных мотивов человеческого существования. Количество вариантов каждого повторяющегося фрагмента так же бесконечно, как вариации музыкального произведения. Предлагая все эти возможности, она требует хорошего воображения, чтобы выработать наилучший сценарий для каждой отдельно взятой ситуации. Только воображение может предложить грамотный компромисс между фантастическим миром внутренней жизни и внешней объективной реальностью. Такое согласование – это то, что Юнг назвал процессом индивидуации. Он представлял его как постепенную интеграцию тени, знакомство со своими внутренними демонами, постоянно соотнесение требований эго с ориентацией на Самость, устанавливая дружеские отношения между сознанием и бессознательным. Индивидуация – это иное понимание того, что древние греки считали поиском гармонии, длящимся всю жизнь, или что другие называли достижением мира с божествами. Последователь Юнга, Джеймс Хиллман, провел различия между Юнгом и древними греками, показав постоянное стремление людей к «достижению мысленного образа» того, что существует внутри.

Большинство психотерапевтов, но не все, согласны, что клиент, у которого отсутствует жажда жизни, может найти желанное облегчение в целенаправленном медикаментозном лечении. Большинство клинических врачей, но не все, могут слышать молчаливый стон, выраженный в симптоме. Каждый день выписываются тысячи рецептов, чтобы уменьшить депрессию, воздействие стресса и тревоги. Если медикаменты могут смягчить душевные страдания, почему не использовать их? Но попытка заглянуть в подсознание – это не приятная поездка до аптеки, а продолжающиеся всю жизнь поиски большей осознанности, стремление к человечности. Многие симптомы, систематизированные в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим заболеваниям (DSM), могут быть рассмотрены как формы общения, как знаки, как символический язык страдающей души. Отказ от еды из-за смерти того, кто заботился, – это символический поступок. Глубинная психология указывает на существенный риск при обращении с такого рода проявлениями как с симптомами. Вообразите кого-то, кто пытается рассмотреть сонливость, прекрасное в своем роде ощущение, только как симптом усталости, который излечивается ночным отдыхом. Такой человек впоследствии может потерять способность ценить вечную поэзию ночи, а также огромное значение сна. Он пытается превратиться из человека в машину, которой нужно техобслуживание, если она не затыкает дыру восемью часами сна из двадцати четырех. Ночь не заботиться о клиническом состоянии. Для выживания любой культуры необходимо, чтобы художники делали свою работу, а мы, глубинные психологи, овладели искусством слышать тонкую песнь души, сохраняя живым психологическое значение таких слов, как отдых, ночь, любовь, радость, смерть.

Симптомы поразительно похожи на театральную постановку. Как и все виды искусства, они выражают свое значение через эмоции. Одно из свидетельств, что проявился симптом, это снижение нашей обычной восприимчивости; можно даже сказать, что симптом – это заторможенность, так же как ночь – это снижение активности, а зима – замедление всех процессов. У психики происходит сезонный спад активности, это время переживания слабости, когда эго разбивается и опускаются руки. Это замедление необходимо, чтобы собрать крупицы знания, которые разбросаны вдоль извилистой дороги, поначалу кажется невозможным совершить этот путь. Что исследовать, если нет последовательности изменений, отступлений, которые увеличивают и разнообразят опыт? Что делает влюбленный, гурман, эстет, если не с кем хорошо провести время, кто отправится внутрь души, чтобы испытать, медленно продвигаясь, эту радость? Искусство психологии создает, изменяет, использует внутренние образы, энергию, которая насыщает жизнь и приносит покой. В худшем случае можно пройти по жизни как спешащий турист, посещающий Лувр на роликах, чтобы побыстрее покончить с этим. Как только такой человек перестанет бежать быстрее всех, он увидит, что остановка в удовольствие сделает вполне возможным обновление его чувств.

Афродита – греческая богиня, олицетворяющая красоту и чувственность, – обладала божественной способностью возвращать невинность каждую весну, совершая ритуал очищения в реке. Вот почему успешный анализ означает длительность, ритуальность, неспешность, расслабленность, очищение чувств в глубоких водах подсознания, которое имеет силу обновления. Оно не может произойти, если душевные страдания рассмотрены только как симптом, а не как символ. Когда необходимо лечение, оно должно произойти максимально быстро: вот моя сломанная кость, моя перебитая артерия. Пожалуйста, сразу обработайте место ранения, сделайте это быстро. Но бессознательное – назовем его воображением – заинтересовано, ему брошен вызов, пробудились проблемы, загадки, головоломки, болезненные переживания, задумки и вопросы. В этом сущностном понимании все симптомы являются одновременно значимыми символическими посланиями, письмами, которые хотят быть прочитанными. Исцеление, которое химически устраняет симптом, может также устранить символ, оставляя нас с «отрегулированной» душой, подобной отрегулированной фоновой музыке в кафе.

 

e-mail: psiart.rivne@gmail.com

тел. 097-66-98-259, 063-68-17-881, 067-73-17-265

 

Отправьте сообщение


Send this to a friend